Category: история

О единстве Русской Православной Церкви и об автокефалии (Украинской и других)

1.​ Экуменическое критское совещание и его последствия

Прошло два года с момента проведения экуменического Критского совещания, и чем более это печальное событие отдаляется от сегодняшнего дня, тем яснее видно, что данный лжесобор стал неким водоразделом в отношениях между Православной Церковью и еретиками, экуменистами и модернистами, исповедовавшими на этом лжесоборе еретическую веру в якобы единого для всех религий бога (например, пункт 17 Окружного послания Собора на Крите).

За прошедшее время особенно обнажилась ситуация вокруг политических игр с Украиной: Синод Константинопольского Патриархата принял решение рассмотреть обращение Украинской Рады о предоставлении автокефалии Украинской Православной Церкви. Правда, не очень понятно, какой именно: на Украине на сегодняшний день есть Украинская Православная Церковь Московского Патриархата и две раскольнических организации — УПЦ КП и УАПЦ, плюс еще униатское сообщество, подчиняющееся папе Римскому. Архиепископ Иов (Геча), представитель Константинопольского Патриархата, в своем интервью корреспонденту Татьяне Деркач заявил, что Украина якобы является канонической территорией Константинопольского Патриархата и привел пример с Польской Православной Церковью, получившей в 1924 году по просьбе правительства Польши автокефалию от Константинопольского Патриархата. И хотя впоследствии архиепископ Иов попытался загладить произнесенные им эти и другие совершенно антиканоничные заявления, ясно, что они не были случайными.

Регламент проведения Критского собора указывает на глубокую модернистскую реформу, которую пытается осуществить в Православной Церкви Константинопольский Патриарх Варфоломей и его сподвижники-экуменисты. В регламенте, который так и не был утвержден всеми Поместными Церквями (его отказалась подписать Антиохийская Православная Церковь), было заявлено, что решение на соборе принимают не епископы, как это было все 2000 лет существования Христовой Церкви до этого собора, а Автокефальные Церкви, то есть фактически, представляющие их первоиерархи. Руководил же организацией и проведением Критского собора Патриарх Варфоломей по праву, как выражается Константинопольская Патриархия, первого по чести Вселенского Патриарха. Варфоломей же заявил о том, что он считает, что и в дальнейшем он как Вселенский Патриарх намерен проводить подобные «соборы» как органы управления Православной Церковью всей Вселенной. Подробный обзор этих канонических нарушений проведен в работе известного православного ученого, кандидата исторических наук Павла Кузенкова и диакона Павла Ермилова.

Ещё до Критского собора, когда в начале июня 2016 года четыре Поместные Православные Церкви отказались в нем участвовать, представители Константинопольского Патриархата заявляли, что в этом нет ничего страшного, потому что все проекты документов уже были «подписаны» Церквями ранее. На самом деле, проекты были подписаны в Шамбези отнюдь не Церквями, а их предстоятелями (да и то не всеми), что совсем не одно и то же. Более подробно о ситуации с антиправославной и антицерковной реформой, которую пытается проводить Синод Константинопольского Патриархата начиная с 1920-х годов, писали Павел Кузенков и кандидат богословия иерей Алексей Кнутов.

2.​ Цари и Патриархи

Все мы знаем, что у Господа нашего Иисуса Христа было 12 ближайших апостолов, но, как сказал им Сам Господь: «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом… (Мф. 20:25-27). Эти слова, вслед за апостолами, мы понимаем буквально. Первоверховные апостолы Петр и Павел отнюдь не были руководителями Церкви, а были первыми по чести, как и сейчас первым по чести является Константинопольский Патриарх за то, что он — правящий епископ царствовавшего града Константинополя, Нового Рима, столицы православной Ромейской Империи, просуществовавшей двенадцать веков и являвшейся продолжательницей языческой Римской Империи, охватывавшей в первом тысячелетии по Рождестве Христовом бóльшую часть цивилизованных стран ойкумены (вселенной). Империя была вселенская, и прежде всего Ромейский Император был вселенским. Именно тем, что архиепископ, а потом Патриарх Константинопольский возглавлял Патриархию столичную и был близок к Ромейскому Императору-Автократору, объяснялось его право первой чести среди других патриархов и других епископов. Однако он ни ранее, ни теперь не мог и не может взять на себя прерогативы Императора, православного монарха!

Титул Патриарха в церковной истории появился лишь в середине V века от Рождества Христова. А до этого православные окормлялись епископами, архиепископами, митрополитами. Святой Благоверный Император Феодосий II в середине V века установил в пределах Ромейской Империи именование Патриархов для первоиерархов пяти важнейших в Империи епископских кафедр: Патриарх ветхого Рима — папа Римский, Патриарх Константинопольский Нового Рима, Патриарх и папа Александрийский, Патриарх Антиохийский, Патриарх Иерусалимский. Предстоятели упомянутых кафедр именовались патриархами и в документах IV Вселенского (Халкидонского) Собора 451 года и в документах последующих Вселенских Соборов. В управлении Церковью Император во многом опирался на совет этих пятерых Патриархов, что было подтверждено в указах святого благоверного Императора Юстиниана Великого в VI веке.

Именно православный Император созывал Вселенские Соборы, а не Константинопольский Патриарх. Именно Император являлся высшим судьей для разрешения многих церковных вопросов, именно под его рукой и в симфонии с ним на протяжении многих веков находились все пять Патриархов, указанных выше.

Константинопольский Патриарх назывался Вселенским и был первым по чести исключительно потому, что его кафедра находилась в стольном граде Вселенского Императора Ромеев, защитника Вселенского Православия. Ведь и Римская, и Антиохийская, и Александрийская, и Иерусалимская кафедры были более древними и прославленными, основанными апостолами от двенадцати.

После крещения болгар и вскоре после получения ханом болгар титула Царя, Болгарской Церкви в 921 году Ромейским Императором и собором Константинопольской Церкви даруется автокефалия и при Святом Благоверном Царе Симеоне учреждается Болгарская Патриархия. Так же и в Сербии со времени создания Сербского Царства во главе с первым Сербским Царем и Василевсом Стефаном Душаном, с 1346 года, учреждается Сербская (Печская) Патриархия.

Православному Царю со времен Благоверного Автократора Феодосия II надлежало править государством и православным народом в симфонии с православным Патриархом. Так было установлено и на Руси.

В Ромейской Империи (Греческом царстве) и в Болгарском, Сербском, Грузинском, Русском царствах Церковь и государство были нераздельны и составляли одно целое. Православный Монарх как Помазанник Божий (наместник Господа Иисуса Христа в своем царстве) правил не только государством, но и Поместной Церковью в духовной симфонии с Патриархом и другими епископами.

Еще в I веке по Рождестве Христовом апостол Андрей Первозванный просвещал Светом Христовым и район греческой колонии Византия, будущего Константинополя, и Грузинскую, и Аланскую земли, и Русь от Тавриды (Крыма) и далее — к Киевским горам и дальше на север, вплоть до Валаамских островов. Так что Церковь Русская — апостольская, так же, как и Церковь Константинопольская. Первый русский епископ, насколько нам сегодня известно, был поставлен в Киев еще Патриархом Константинопольским Фотием при Князьях Аскольде и Дире в середине IX века. Церкви Кавказа — Армянская (до отпадения ее в монофизитство после Халкидонского Собора), Грузинская, Агванская (Азербайджанская) и частично Аланская (Осетинская) в первом тысячелетии по Рождестве Христовом окормлялись Антиохийским Патриархом. Позднее, вскоре после Владимирова Крещения в конце X века, в Киев Ромейским Императором и Константинопольским Патриархом был поставлен первый митрополит Руси, Михаил, родом сириянин. Спустя полвека после Владимирова Крещения, первым избранным, а не присланным из греков, русским митрополитом стал святитель Иларион, автор знаменитого «Слова о законе и благодати», одного из древнейших образцов русской литературы.

Ромейский Император и Константинопольский Патриарх традиционно имели ограниченное влияние на непосредственное управление Русской митрополией. Отнюдь не формально-административное устройство объединяло и объединяет Православные Церкви, а единство исповедания Святой Троицы, Бога нашего, единство в вероучительных вопросах, в соблюдении канонов святых отцов нашей Церкви. Так было и в первом, и во втором, и ныне, в третьем тысячелетии. Поставление митрополита на Русь, как правило, согласовывалось Константинопольским Патриархом с Великим Князем, подобно этому и в дальнейшем поставление епископов на русские кафедры (как и решение других вопросов церковного управления) происходило в согласии, в симфонии русскими митрополитами, епископами и Великими Князьями.

Случались и конфликты между митрополитами, поставляемыми из Константинополя, и Великими Князьями Киевскими и Владимирскими. Как известно, долго конфликтовали между собой в конце XIV века митрополит Киевский и всея Руси Киприан, поставленный из Константинополя, и Великий Князь Дмитрий Иванович Донской, ныне оба прославленные как святые угодники Божии во Вселенском Православии.

3.​ Флорентийская уния, падение Константинополя, автокефалия Русской Церкви

Окончательное отделение Русской Православной Церкви от Константинопольского Патриархата произошло в 1441-1448 годах, после принятия как Ромейским Императором Иоанном VIII Палеологом, так и епископами во главе с Константинопольским Патриархом Иосифом II[1] в 1439 году Флорентийской унии с еретиками-латинянами, то есть после ухода Константинопольского Патриархата с большинством епископов в униатский вероотступнический раскол. Народ Божий на Руси во главе с Великим Князем Василием Васильевичем не принял латинскую ересь, не принял «флорентийского экуменизма» и фактически изгнал митрополита Киевского и всея Руси Исидора из Москвы, когда тот в 1441 году попытался на службе в Успенском соборе Кремля вознести за богослужением имя папы Римского.

В таком положении Константинопольский Патриарх, еретик-униат, никак не мог сохранить право назначать митрополита Киевского, и в 1448 году собор епископов Русской Православной Церкви, по благословению Великого Князя Владимирского и Московского Василия Васильевича, самостоятельно поставил митрополита Иону, руководствуясь и 15 правилом Двукратного Константинопольского Собора, и решением Константинопольского Собора 879 года (Фотиевского), и решениями Соборов 1341, 1351, 1368 годов (Паламитских соборов), осуждавшими ересь филиокве, варламитскую ересь и ересь папизма в целом как явное вероотступничество.

Схожей позиции (известной тогда в Москве) придерживался Иерусалимский собор 1443 года при участии Иерусалимского, Александрийского, Антиохийского Патриархов и митрополита Кесарийского: он постановил, что униатский Патриарх Константинопольский Митрофан II не вправе ставить приверженцев унии на епископские и митрополичьи кафедры, а рукоположение униатов признано не священным.

Великого Князя Московского и русских епископов поддержал в то время и протат Святой горы Афон.

В 1453 году, спустя 13 лет после Флорентийской унии, Второй Рим, Царьград, Константинополь, с 626 года переживший 23 осады, за 1123 года своего существования почти неприступный для внешних врагов (вероломным предательством, и также в результате союза с латинянами-еретиками Императора Алексея IV, он был лишь однажды захвачен «крестоносцами» в 1204 году), на этот раз пал под ударами коалиционной исламской армады, несмотря на молитвы многих тысяч монахов в самом Константинополе и в окрестных монастырях о даровании победы ромейскому войску.

Молитвы были тщетны, благодать Божия отступила от Константинополя Нового Рима, потому что, заключив Флорентийскую унию с еретиками, Император и большинство епископов предали Господа Иисуса Христа (за исключением Святителя Марка Эфесского и нескольких других участников собора, отказавшихся подписать унию или сбежавших с Ферраро-Флорентийского собора епископов).

Оказавшийся под пятой турок-османов Константинополь с 1453 года больше не являлся столицей православного государства. Султан (что было естественно) не допустил отношений Константинопольского Патриархата с Римом, а народ Божий бывшего Греческого Царства не принял Флорентийскую унию де-факто, что и подтвердили Константинопольские Соборы 1472 и 1484 годов. Эти Поместные Соборы отвергли Флорентийскую унию, приняли в общение раскаявшихся еретиков, но Константинопольская Церковь в политическом плане осталась в сильной зависимости от Султана, и, пережив еретическую унию (фактически, вероотступничество) и униатский раскол (с той поры греко-католическая деноминация существует и ныне), уже не могла претендовать даже на символическое руководство Русской Церковью. Султаны утверждали того или иного епископа на Константинопольскую кафедру и для православного государства, для свободного русского православного народа было невозможным и антиканоничным принимать митрополита от ставленника султана, пусть и являвшегося архиепископом Царьграда (Патриархом Константинопольским).

Пять веков под властью Султана изобилуют случаями, когда православных Патриархов снимали с кафедры, а порой и казнили за защиту православных, за добрые христианские отношения с Москвой. Но были в эти века и Патриархи, ориентировавшиеся больше на католический Рим, чем на православную Москву или служившие больше султану, чем Православию.

Именно по инициативе султана для «простоты управления» к началу XVI века была ликвидирована автокефалия Болгарской и Сербской Церквей, оказавшихся расположенными на территории Османской Империи, и они вновь вошли в состав Константинопольского Патриархата как епархии.

Иерусалимская, Антиохийская, Александрийская Церкви признали автокефалию Русской Церкви еще при святителе Ионе, митрополите Киевском и всея Руси, Московском Чудотворце (+1461). Константинопольский Патриархат, после очищения от униатской ереси, де-факто также восстановил общение с Московской митрополией, хотя из политических выгод при необходимости именовал Русскую Церковь «раскольничьей». Окончательное закрепление Русской автокефалии произошло на греко-русском Соборе 1589 года, собранном Святым Благоверным Царем Федором Иоанновичем при участии Константинопольского Патриарха Иеремии II и благословении Антиохийского Патриарха Иоакима. На этом Соборе было учреждено патриаршество в Москве и был поставлен первый Московский и всея Руси Патриарх Иов.

Изгнанный из Москвы в 1441 году и лишенный сана как вероотступник митрополит Исидор принял у католиков звание кардинала и стал служителем еретика папы Римского, а не Константинопольского Патриарха. Он претендовал на ту часть канонической территории Русской Православной Церкви, которая находилась под Великим Князем Литовским и Польским королевством (включая Киев), но православный русский народ и клир во главе с епископами не приняли еретика Исидора, да и Польский Король, Великий Князь Литовский Казимир IV не пожелал его поддерживать в то время. Именно вероотступник Исидор в 1452 году провозгласил унию в константинопольском соборном храме Софии Премудрости Божией: за шесть месяцев до падения Царьграда.

Митрополит же Иона после своего избрания в 1448 году оставался митрополитом Киевским и Московским еще в течение десяти лет. В начале 1458 года не кто-нибудь иной, а еретик папа Римский Каллист III своей буллой незаконно разделил единую каноническую территорию Русской митрополии на Киевскую и Московскую, а низложенный и изгнанный из Царьграда бывший Патриарх Константинопольский, униат Григорий Маммас вслед за этим неззаконно поставил еретика униата Григория Болгарина (ученика Исидора) на Киевскую кафедру. Удалось это совершить только при поддержке польского Короля Казимира IV: католик по вероисповеданию, король действовал по указке папы Римского.

Следует отметить, что к 1458 году, уже на протяжении более чем пяти веков от начала своего существования, Киевская и Владимиро-Московская кафедры входили в одну и ту же Русскую митрополию. И еще в 1389 году, при Патриархе Антонии IV, Собор Константинопольской Церкви постановил, что Русская митрополия едина на вечные времена! Это особо подчеркивает неканоничность действий папы Римского и униатских Константинопольских патриархов, пытающихся и ныне разделить нашу Русскую Церковь. Русская Церковь до Флорентийской унии столетиями поминала своего первоиерарха — Патриарха Царьграда, но впереди него поминался Ромейский Император, Помазанник Божий. Недаром Патриарх Антоний IV в 1393 году в послании к Великому Князю Владимирскому и Московскому Василию Дмитриевичу писал: «Нет ничего хорошего, если ты говоришь: мы имеем Церковь, а не Царя. Невозможно христианам иметь Церковь, но не иметь Царя».

Первенство власти над Поместными Православными Церквами в определенной, но вполне и весьма ограниченной канонами степени защитника Православия, имел православный Ромейский Император, но не Константинопольский Патриарх и уж тем более не император-униат или султан.

4.​ Польско-литовское иго над православными

На территории русских земель, подвластных в XV-XVIII веках Польше и Литве, Православная Церковь подвергалась угнетению и разорению со стороны латинян, многие храмы были закрыты, а епископские кафедры пустовали. Православные Киевские митрополиты с 1458 года поставлялись указом короля-католика, без соборного решения архиереев и без благословения Константинопольского Патриарха. Константинопольский Патриарх фактически лишь уведомлялся. Финалом этих гонений и окатоличивания стало восстановление Флорентийской унии на волчьем соборе в Бресте в 1596 году, когда почти все русские епископы Речи Посполитой под давлением короля, иезуитов и прочих католиков отступили от веры Православной и присягнули папе Римскому. Против Брестской унии выступили тогда миряне во главе с Князем Константином Острожским. Он в своем окружном послании обличил епископов-униатов как вероотступников. Большая часть малороссов и белорусов пошли за Князем Острожским и двумя оставшимися верными Христу епископами. Народ Божий опять, как и в середине XV века, отверг унию с еретиками и остался верен Православию.

О битвах малороссийского и белорусского народов за веру своих отцов, о Запорожской Сечи — рыцарском православном ордене Запорожских казаков, защищавшем Православную веру в битвах с латинянами на западе и севере и османами и крымскими татарами на юге и востоке на протяжении XVI-XVII веков рассказывается во многих летописях, а вслед за ними и в исторических исследованиях, и в достоверных художественных произведениях (достаточно вспомнить хотя бы «Тараса Бульбу» Н.В. Гоголя). На протяжении этих веков шли непрерывные военные и духовные битвы против татарского (магометанского) и польского (католического) ига, в которых наш русский православный народ вышел победителем. При гетмане Петре Конашевиче-Сагайдачном в 1621 году, по благословению Царя Михаила Феодоровича Романова, Московского Патриарха Филарета (Романова) и Константинопольского Патриарха Кирилла (Лукариса), Патриархом Иерусалимским Феофаном III на Украине и в Белоруссии была восстановлена православная иерархия во главе с митрополитом Киевским Иовом (Борецким). При гетмане Богдане Хмельницком в 1654 году по решению Переяславской Рады (впоследствии в 1667 году закрепленному Андрусовским договором между Россией и Польшей) вся Левобережная Украина и Киевская область вернулись в Русское Царство. А в 1686 году Соборным решением Константинопольского Патриархата было восстановлено единство Московского Патриархата и Киевской Митрополии, которые с канонической точки зрения никогда не разделялись, потому что действия еретика папы Римского и униатских Константинопольских патриархов были незаконны, а посему не принимаются во внимание, яко не бывшие. Единство канонической территории Русской Православной Церкви Милостью Божией существует и до нашего времени.

5.​ Российская Православная Вселенская Церковь во главе с Помазанником Божиим

К началу XIX века восстановлено было Православие и на западе Украины и Белоруссии, и в самой Польше после воссоединения этих земель с Россией и ликвидации польско-латинского гнета. Подавляющее число приходов, уклонившихся в униатство, вернулось в Православие. Российская Православная Греко-Кафолическая Церковь включила в себя те канонические территории, которые были у нее при Ромейских Императорах, то есть Великороссию, Малороссию, Белоруссию, Польшу, Литву, Прибалтику, Финляндию (часть территории которой, как и прибалтийские земли, входила в состав древнерусского государства, в котором и была установлена Ромейским Императором Киевская митрополия).

В начале XIX века в состав нашей Российской Вселенской Церкви Ромейского (Греческого) обряда вошла на правах экзархата и древняя Грузинская Церковь, когда Грузия окончательно была присоединена к Православной Русской Империи.

В XIX и XX веках в нашу Церковь вошли и те территории, на которых Русская Церковь осуществляла равноапостольную проповедь христианской веры: Япония (где проповедовал святой равноапостольный Николай Японский), Северная Америка (где проповедовал святой равноапостольный Герман Аляскинский), Китай (где проповедовал святитель Иоанн Шанхайский и другие святые угодники русские).

Москва – Третий Рим, а с ней и Россия в XVI веке, после падения Константинополя приняла на себя бремя православной Империи, а русские Цари, начиная с Иоанна Васильевича Грозного, стали преемниками Ромейских Императоров, защитников Вселенского Православия. «Да веси, христолюбче и боголюбче, — писал в XVI веке старец Филофей псковского Елеазарова монастыря Великому Князю Московскому, Василию Ивановичу, отцу Царя Иоанна Васильевича Грозного, — яко вся христiанская Царства прiидоша в конецъ и снидошася во едино Царство нашего Государя, по пророческимъ книгамъ, то есть Ромеиское Царство: два убо Рима падоша, а третiй стоитъ, а четвертому не быти. … да весть твоа держава, благочестивый Царю, яко вся Царства православныя христiаньскiя веры снидошася въ твое едино Царство: единъ ты во всей поднебесной христианомъ Царь».

Еще Царь Иоанн Васильевич Грозный в XVI веке являлся единственным православным Монархом и оказывал всяческую поддержку всем Православным Церквям, оказавшимся под иноверческим гнетом и всем восточным Патриархам и монастырям Горы Афон, Синая и Святой Земли. Поэтому и именовалась наша Церковь Кафолической — Вселенской, что в Первопрестольной Москве был престол Императора Помазанника Божьего, удерживающего мир от антихристова зла по словам Апостола Павла, (2 Фес. 2:7), хранителя православной ойкумены для спасения людей в Боге. Кроме России в то время все православные народы были под иноверческим игом: либо латинским в Речи Посполитой, либо магометанским в Османской Империи (за исключением небольшой Грузии и, в какой-то степени, Валашского княжества, вассального Османам), что многими воспринималось как признак конца времен, близости пришествия антихриста.

Предательство и свержение с прародительского престола Государя Императора Николая II 2 марта 1917 года его генерал-адъютантами и командующими фронтов, руководством Государственной Думы, при широком участии многих представителей высших слоев российского общества и, увы, многих русских архиереев и клириков, отступивших от Бога и Помазаника Его, привели к разрушению Российской Империи и к временной утрате Российской Церковью статуса Вселенской Церкви, защитницы Вселенского Православия.

Уже 12 марта 1917 года, через десять дней после свержения Императора и через восемь дней после признания Правительствующим Синодом масонского Временного правительства «благоверным», от Российской Церкви отделяется Грузинская Поместная Церковь, а в 1920 году в ней восстанавливается Патриаршество. Вскоре начинаются и другие расколы и разделения, и сегодня еще окончательно не уврачеванные.

Российская Церковь, как и весь русский народ, за грех клятвопреступления перед Помазанником Божиим и царским родом Романовых по попустительству Божьему подвергается в ХХ веке страшным гонениям и расколам. Скоро нам предстоит отметить столетие этого страшного события – утраты русским православным народом православного Монарха.

Искупительный христоподражательный подвиг царственных мучеников и тысяч новомучеников и исповедников Российских привел к тому, что Россия и Русская Православная Церковь выжили и милостию Божией ныне восстанавливаются и возрождаются. Но еще не уврачеваны все расколы и нестроения, еще разъедает нашу Церковь неосергианство, экуменизм и модернизм. Мы уповаем на милость Божию и восстановление православной монархии. Верим, что это пророчество многих святых старцев сбудется, и Российская Церковь станет вновь Вселенской — кафолической, объединив всех верных. Об этом мы, православные, неустанно просим Бога, вознося наши молитвы и келейно и в скромных сельских и городских храмах, и пред честными мощами наших святых Великих Князей, Царей, митрополитов и Патриархов Всея Руси в кафедральном Успенском соборе и в Архангельском соборе Кремля в Москве.

Верим и в пророчества святых о восстановлении как православного града Константинополя, где в наши дни местный Патриарх даже не может совершить службу в Софийском Соборе, превращенном в мечеть. В пророчествах святых говорится о том, что Константинополь будет освобожден от иноверческого ига русским православным воинством, а действующим Римом — стольным градом православной Империи останется Третий Рим — Москва.

6.​ Ложная польская «автокефалия» 1924 года

Следствием богоборческих гонений XX века стало и отделение от Российской Церкви Польской митрополии. Происходило это в 1920-х годах, когда сама Русская Церковь была поставлена в тяжелейшие условия на грани существования.

Богоборцы-большевики добились того, что более половины приходов ушли в обновленчество, Патриарх Тихон был арестован большевиками и впоследствии ими отравлен, десятки архиереев и тысячи мирян оказались в заточении или были убиты, тысячи храмов были разрушены. Связь Патриарха Тихона и его заместителей с приходами за рубежом была нарушена.

Не меньшие гонения выпали на долю православных греков Константинопольского Патриархата в 1910-х годах, во времена младотурков, и во время правления Ататюрка в 1920-х годах. Константинопольским Патриархом в те времена при поддержке англичан и стран Антанты в 1921 году был поставлен масон Мелетий, церковный модернист, печально известный тем, что именно он ввел в Греции новостильный календарь, что повлекло за собой раскол и нестроения в Греческой Церкви. Мелетием в 1923 году были незаконно включены в состав Константинопольского Патриархата Эстонская и Финская автономные Церкви (входившие, как и Польская, в Русскую Церковь), что было вопиющим нарушением канонического права: вмешательством одной автокефальной Церкви в дела другой.

Ясно, что и «установление автокефалии Польской Православной Церкви по просьбе польского правительства» в 1924 году отнюдь не является примером соблюдения канонов Православной Церкви. Автономная Польская Православная Церковь была поставлена на грань выживания: богоборческий режим, установленный в Польше революционером-националистом Юзефом Пилсудским и его братьями, подверг православных не меньшим гонениям, чем большевики. Как ни парадоксально, но после установления незаконной «кровавой» автокефалии по требованию правительства, гонения на Православную Церковь в Польше только усилились. В 1920-1930-х годах в Польше было разрушено более тысячи православных храмов, в том числе и кафедральный собор Александра Невского в Варшаве; гонения коснулись и епископов, и простых клириков, и мирян Православной Церкви. Многие из них были изгнаны из храмов, арестованы и погибли мученической смертью, защищая и веру православную, и единство с русской Матерью-Церковью (святые мученики Холмские и Подляшские). Вновь начался процесс окатоличивания Польской Православной Церкви (более подробно об этом пишет Елена Владимирова в статье «Автокефалия, построенная на песке»).

Действия правительства Польши и Патриарха Константинопольского Григория VII по установлению автокефалии координировались из одного центра Антанты и преследовали одну цель: разделение и умаление Российской Православной Церкви и Вселенского Православия. Характерно, что смерть Григория VII наступила через неделю после подписания им незаконного Томоса об автокефалии Польской Церкви.

Неканоничность этих действий подтвердилась последовавшими событиями. «Автокефалия, дарованная Константинопольским Патриархатом Польской Церкви», никогда не признавалась полнотой Вселенской Православной Церкви, как не признавал ее и Московский Патриархат.

Большая часть приходов Польской Церкви воссоединилась с Матерью-Церковью в 1939 году, а затем в 1944 году после освобождения Польши от немецко-фашистских захватчиков. Летом 1944 года Митрополит Варшавский Дионисий бежал с отступавшими немецкими захватчиками. 22 августа 1948 года он принес покаяние за участие в незаконном установление автокефалии Польской Церкви Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию (Симанскому), был лишен титула главы Польской Митрополии и отправлен на покой. Синод Русской Православной Церкви 22 июня–22 ноября 1948 года даровал законную автокефалию Польской Православной Церкви, предстоятелем которой стал архиепископ Тимофей (Шрёттер).

7.​ Выводы

Таким образом, изучая каноны и основания Вселенской Православной Церкви и историю формирование автокефальных Церквей, мы видим, что решения и заявления Синода Константинопольского Патриархата о том, что якобы этот Патриархат имеет какое-то право рассматривать обращения Украинской Рады, не основаны ни на каких церковных канонах, а лишь следуют незаконным действиям еретика папы Римского и униатских епископов, отступивших от Православия и стремящихся проводить католическую экспансию на канонической территории Русской Православной Церкви.

Основная цель сил мирового зла, направленных на отделение Украинской Православной Церкви от Русской — это, как и в древние времена, подчинить ее ересиарху папе Римскому, идущему по пути созданий единой церкви всех религий, церкви антихриста.

Единая святая соборная апостольская Церковь жива и руководима Духом Святым, и во главе нее — Господь Бог наш Иисус Христос, и посему она до наших дней, второй половины XX и начала XXI века рождает святых угодников Божиих: преподобных Иосифа Исихаста, Порфирия Кавсокаливита, Паисия Святогорца, подвизавшихся в Константинопольском Патриархате и Элладской архиепископии, святителей Серафима Богучарского, Иоанна Шанхайского, Аверкия (Таушева), Филарета (Вознесенского), Иоанна (Снычева), подвижников православного благочестия Иоанна (Крестьянкина), Николая Гурьянова, Феодосии Скопинской, подвизавшихся в Русской Зарубежной Церкви и в Московском Патриархате. Мы, православные из стольного града Москвы, Третьего Рима, с любовью относимся ко всем православным и из греческих, и из других православных Церквей, но не приемлем и не принимаем экуменические и другие антиканонические и еретические акты, откуда бы они не исходили: из Флоренции или Бреста, из Шамбези или с острова Крит, из Баламанда или из Гаваны или с острова Лесбос, а уповаем на Бога, пресвятую Богородицу и святых угодников Божиих.

Президент Русского культурно-просветительного

фонда имени святого Василия Великого,

Василий Бойко-Великий

http://amin.su/content/analitika/9/4715/

Город Болхов Церковь Афанасия и Кирилла Александрийских

Храм Святителей Афанасия и Кирилла Александрийских построен в 1800 году. Адрес церкви: 303142, Орловская обл., г. Болхов, ул. Ключикова, д. 5а.1

В 1800 г. - поставлена каменная церковь на месте одноименной, деревянной, на средства купца Адриана Илларионовича БОГОМОЛОВА и "доброхотнодателей" с главным холодным престолом во имя СВЯТЫХ ФАНАСИЯ ВЕЛИКОГО И КИРИЛЛА, ПАТРИАРХОВ АЛЕКСАНДРИЙСКИХ и двумя теплыми приделами:
- во имя ВЛАДИМИРСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ и
- во имя СВЯТЫХ АНДРИАНА И НАТАЛИИ.
2
В 1830-е гг. - поставлена колокольня отдельно от храма.
В 1875 г. - церковь расширена. Трапезная удлиннена и соединена с колокольней.
Школа грамоты Афанасьевской церкви соединялась с церковно-приходской школою Георгиевской церкви.
В 1930-е гг. - церковь закрыта и позже разобрана колокольня.
В 1989 г. - Орловским хозрасчетным реставрационным участком восстановлена венчавшая церковь главка.
Реставрирована в 2007 году. Внутренний ремонт продолжается. Требуются серьёзные денежные средства для продолжения ремонта.Настоятель — священник Сергий Клягин
Церковь расположена в северной части города Болхова.
1

Образы России на портале "Культура.РФ". Часть 2

Оригинал взят у maximus67 в Образы России на портале "Культура.РФ". Часть 2

В продолжение вчерашнего поста хотел бы показать наиболее понравившуюся мне инфографику архитектурных ансамблей на территории РФ. По-моему, это хорошее пособие для потенциальных туристов.

Здесь мы схематическую презентацию памятников средневекового Пскова:

Высокое разрешение
Конечно, это не изображение реального города, но зато позволяет наглядно представить концентрацию объектов архитектурного наследия в историческом центре.


Collapse )

Оригинал взят у visualhistory в Образы России на портале "Культура.РФ". Часть 2

ЖИТИЕ АФАНАСИЯ АНДРЕЕВИЧА САЙКО

В один ряд со святыми угодниками Божиими, жившими в XX веке на Орловской земле, встал Афанасий Андреевич Сайко, добровольно взявший на себя один из редких и трудных подвигов христианского благочестия – юродство Христа ради.
Родился он в 1887 г. в селе Даничево Межиричской волости Ровенского уезда Волынской губернии. Было у него двое братьев, умерших во младенчестве, и пять сестер, старшая из которых – Елена – впоследствии ушла в монастырь. Мать Афанасия умерла рано, когда мальчику было 12 лет, и воспитанием детей стал заниматься отец, военный в отставке. Некоторое время отец Афанасия служил управляющим имением, а в конце жизни ушел работать в полицию; имел звание старшего вахмистра. В 1914 году он трагически погиб от рук разбойников.
Когда Афанасий подрос, отец отдал его на воспитание в поселок военнослужих – кантонистов, которые располагались на территории Львовской области. Подошло время, и его определили в школу воспитанников солдатских детей Уланского Его Императорского Величества полка в Варшаве, которую он успешно окончил. Обладая приятным голосом и хорошим слухом, Афанасий одновременно с военной школой окончил и Варшавскую консерваторию.
В соответствии с военным образованием Афанасия определили пехотинцем в полк, который принимал участие в военных действиях (очевидно, в русско-японской войне). В одном из сражений полк был разбит, а Афанасий, по промыслу Божиему, уцелел. Быть может, чудесное это спасение от неминуемой смерти стало определением всей дальнейшей его жизни, отданной на служение Богу и ближнему.
Много пришлось повидать Афанасию, прежде чем Господь окончательно призвал его на подвиг в столь редком и трудном деле христианского благочестия, как юродство. Так, с 1910 по 1912 г. он служил стражником при канцелярии исправника в г. Луцке. С 1912 г. по февраль 1917 г. работал в различных нотариальных конторах: клерком в Ровно, писцом в Прилуках, в Сумах выполнял различные машинописные работы. После Октябрьского переворота 1917 года возвратился Афанасий на родину, в Волынь, к сестре и стал работать в колонии «Коловерть-3» в родном селе Даничево. Что это была за колония и какова там была работа Афанасия Андреевича, доподлинно неизвестно. А эти скудные сведения об этом периоде его жизни взяты из архивных документов и медицинских карт. Сам же он говорил по этому поводу крайне редко и мало.
Известно, что в 1919 году, на 33-м году жизни, его неожиданно арестовали и по этапу отправили в г. Орел, где поместили в концлагерь №1. В этом лагере труд заключенных использовали как даровую рабочую силу, и Афанасию Андреевичу пришлось работать на опытном поле. Привыкший с детства к тяжелому крестьянскому труду, он и здесь работал добросовестно, с кротостью и терпением принимая новый поворот в своей жизни.
В 1921 году его выпустили на свободу, но на родину он жить не поехал, а остался в Орле. Не имея здесь ни родных, ни знакомых, он поселился на колокольне Богоявленского храма. Так началось его подвижничество – он стал блаженным, юродивым Христа ради, чтобы под видом безумия нести людям правду в злое время гонений и беззакония. Жил он в основном милостыней, ходил босиком. Священник Орловского Введенского женского монастыря о. Всеволод Ковригин, узнав об Афанасии Андреевиче и познакомившись с ним через своего келейника брата Иоанна, нашел одинокую верующую женщину и благословил ее принять его в свой дом. Это было время нового наступления на Русскую Православную Церковь, когда шел невиданный, беззастенчивый грабеж храмов, монастырей, осквернение христианских святынь, массовые аресты и казни священнослужителей и мирян. Научившись терпеливо выносить превратности жизни, здесь Афанасий Андреевич не выдержал такого беззакония. Он тяжело заболел.
В 1924 году, после выздоровления, Афанасий Андреевич по велению сердца и, очевидно, по совету о. Всеволода был тайно пострижен в монахи, оставаясь жить в миру. В эти годы местом его жительства стал дом Н. В. Прозоркевича, приютившего не только его, но и еще многих служителей Церкви – епископа Назария и монахинь разоренных обителей. Афанасий Андреевич взял на себя самую тяжелую работу – колол дрова, носил воду, убирал двор. А молиться он ходил в Воскресенский храм, расположенный на территории Афанасьевского кладбища разоренного Введенского женского монастыря. Храм этот не закрывался вплоть до начала Великой Отечественной войны, и Афанасий Андреевич трудился здесь певчим. Хор при храме был замечательный – пели одни монахини, и службы были по монастырскому уставу. Икон в храме было множество: после закрытия Введенского монастыря часть икон перенесли сюда, в Афанасьевскую церковь, да и население принесло немало, спасая от рук богоборцев. Хорошо было здесь блаженному Афанасию, и не раз в те годы можно было услышать от него, что именно Афанасьевское кладбище хотел бы он иметь местом своего последнего пристанища. Человеком он был заметным – высокий, стройный и плечистый, лицо светлое, с черной окладистой бородой и большими серыми глазами; казалось, что он видит человека насквозь. И одевался он своеобразно. Чаще всего это была рубаха навыпуск, штаны из домотканого полотна да еще крестьянская свитка. На шее – полотенце или шарфик, завязанный узлом. Нательный крест носил всегда поверх одежды. Обут был в калоши с носками или онучами, а чаще ходил босиком. Просто так Афанасий Андреевич никогда не ходил, а все время наклонялся и что-нибудь поднимал с земли – склянки, спички, камешки, куски газет. Свои находки он прятал в карманы или клал за пазуху, чтобы потом раздавать людям, каждому по смыслу. При этом часто повторял свою любимую присказку: «Ищите родственность между предметами, привыкайте решать задачи». Получив от блаженного Афанасия железочку, скляночку или обрывок газеты, люди не сразу догадывались, к чему бы это, а лишь по прошествии времени многие понимали, что он предсказал их судьбу. Так случилось и с двумя молодыми девушками. Обе они, Аня и Катя, учились на счетных курсах. Незадолго до окончания учебы они пошли на Афанасьевское кладбище, где в то время можно было часто встретить Афанасия Андреевича. И в этот раз он был там. Блаженный подошел к ним и сказал, что он шел и нашел 54 платка. А потом дал им по катушке: одной – синюю, другой – черную. Вскоре обе подруги успешно окончили курсы и были приняты на работу. Зарплата каждой из них была определена в 54 рубля, а на аппаратах кассового типа, с которыми они работали, были установлены пишущие ленты: у одной – синяя, у другой – черная.
Иногда Афанасий Андреевич встречался людям невзначай, но чаще всего люди сами искали встреч с ним. В одну из таких встреч с Аней и Катей блаженный сообщил Ане, что между улицами 4-й и 5-й Курскими есть свечной завод, а в нем Иван Петрович, и этот завод ее, Анин. А в следующий раз Афанасий Андреевич поставил Аню в Афанасьевском храме на место невесты и сказал, что это место ее, а потом добавил еще что-то о девочке и мальчике. Все предсказанное им Ане сбылось. В 1932 г. она вышла замуж за Ивана Петровича Свешникова и поселилась в его маленьком домике по Речному переулку, как раз между 4-й и 5-й Курскими. Из 4-х детей у нее выжили двое – мальчик и девочка. Девочка эта, дочка Ани, увидела Афанасия Андреевича первый раз в конце 40-х годов, когда была с мамой (или бабушкой) в Никитском храме. Стояли они у колонны напротив правого – Казанской иконы Божией Матери – алтаря. Закончилась вечерняя служба, и мимо них очень близко прошел Афанасий Андреевич. Наверное, он поздоровался с ними и посмотрел на девочку так, что она до сих пор, спустя более полувека, помнит его сияющее лицо и необыкновенно живые глаза, выражавшие радость, участие и большое внимание к тому, на кого смотрел. Никогда и ни у кого больше не видела она таких замечательных глаз!
Все чаще люди стали замечать, что Афанасий Андреевич как бы невзначай отвечает на их мысли, говорит, что у них на душе или о том, что должно было случиться. Верующие люди приглашали его в свои дома, кормили, обшивали и обстирывали. Своей аскетической жизнью и прозорливостью вскоре он стал известен во всем городе. Люди шли к нему за утешением, мудрым советом, учились у него смирению и стойкости. Не только миряне, но и уставшие от постоянных преследований монахини рассказывали ему о своих мытарствах и спрашивали, когда же все это прекратится. Зная все наперед, блаженный отвечал им так: «Молитесь и вам дастся».
В апреле 1931 г. на третий день Пасхальной седмицы отправился Афанасий Андреевич в деревню Лукьяновку, что в 30 км от Орла. Попросили его поехать туда монахини разоренного Введенского женского монастыря – Евфалия и Павла. У них была там хорошая знакомая, крестьянка Вера Кирьянова, и они просили блаженного поздравить ее с праздником Святой Пасхи. В деревенском храме еще шли службы, и Афанасий Андреевич по прибытии читал там Евангелие и Псалтирь, пел в церковном хоре. По вечерам в хату, где остановился блаженный, собирались люди. Всех их очень волновал вопрос: «Вступать ли в колхоз?», ведь это было время поголовной коллективизации. Афанасий Андреевич вступать в колхоз не советовал, а рекомендовал держаться своего хозяйства. Прозорливость его уже была известна в деревне, а потому молва быстро разнесла его мнение по округе. Услышал об этом и уполномоченный ОГПУ, обрадовался и арестовал блаженного Афанасия. В Орловском ОГПУ были довольны поимкой «агитатора», так как не ладилось у них сфабрикованное дело о «церковно-монархической контрреволюционной группировке» Черные вороны». Допросили Афанасия Андреевича. Продержали его несколько месяцев в застенках ОГПУ и, сославшись на выдуманные показания свидетелей, записали в обвинительном заключении, что «Сайко Афанасий Андреевич около двух лет под видом старца … ходил по церквам и прислуживал там, имея большие знакомства как с церковниками, так и с монашествующим элементом…». Очень хотелось безбожным властям уничтожить привлеченных по сфабрикованному делу священнослужителей и мирян. Однако, по Божьему промыслу, дело вдруг прекратили и обвиняемых, содержащихся в Орловском домзаке, из-под стражи выпустили. Случилось это в октябре 1931 года. Блаженного Афанасия Андреевича оправдали, но для властей он стал врагом и на свободе пробыл недолго. В 1932 году, не без помощи НКВД, его определили в психиатрическую больницу, что в семи километрах от города. И хотя условия пребывания там были нелегкими, но и в этом случае нельзя не увидеть Божьего промысла, спасшего Афанасия Андреевича от более тяжелой участи, постигшей многие тысячи священнослужителей, монахов и мирян, расстрелянных и замученных в концлагерях.
Весь персонал больницы любил и жалел доброго и смиренного старца, а жители города устраивали к нему настоящее паломничество. Они приносили ему гостинцы, просили его молитв перед Господом и совета в своих житейских делах. Более десяти лет провел Афанасий Андреевич в психобольнице, испытав на себе все тяготы принудительного «лечения», и вышел на свободу в начале 1942 года.
Его приютила дочь погибшего в застенках НКВД Н. В. Прозоркевича – Ольга Николаевна. Он сильно постарел, голова стала совершенно седой. Но Господь укрепил его дух, видимо, для того, чтобы в тяжкие военные и послевоенные годы через блаженного Афанасия даровать людям Свою любовь и милость. Именно с этих пор начался второй, самый плодотворный этап подвижнической жизни блаженного Афанасия.
Шла Великая Отечественная война. Орел был оккупирован немцами. Бомбили каждую ночь и даже днем. Вечером в частный дом своих хороших знакомых зашел блаженный Афанасий. Началась очередная бомбежка, взрывы ближние и дальние, кругом осколки и очень страшно. Афанасий Андреевич собрал всю семью и заставил их бегать всю ночь из одного угла в другой. Выбегут из дома во двор – и тут же в доме взрыв, а они целы; потом со двора тащит всех в дом – и тут же взрыв во дворе, а они опять живы… И так всю ночь бегали с ним и остались целы и невредимы. А утром, уставший, он сказал: «Все». Накрылся газетой и лег на кровать. Эту историю с большим волнением рассказала одна раба Божия протоиерею Воскресенской церкви Александру Секретареву, желая засвидетельствовать истину духовному лицу.
Во время войны орловская жительница Клавдия Васильевна пустила на квартиру свою знакомую. И вот однажды говорит ей: «Позови в гости Афанасия Андреевича». Та позвала. Он пришел, но в дом даже не вошел, а согнулся весь и говорит: «Ой, валится дом, валится дом!». А дом-то был крепкий, но хозяева, почувствовав неладное в словах блаженного, ушли на ночь в подвал к соседям и остались живы, а в дом попала бомба, и остались от него одни щепки.
Афанасия Андреевича так все и называли – по имени-отчеству и очень уважительно. И сам он очень любил людей и особенно уважал священство, а женщин называл ласково – «мама».
Перед войной в Афанасьевской церкви никто не служил – не было священника. Когда война началась, выпустили из тюрьмы архимандрита Никодима, и он стал настоятелем храма. И снова, как и всегда в годину тяжелых испытаний, люди потекли в храмы и возносили свои молитвы ко Господу, прося у Него милости и защиты. Вместе с ними молился в церкви и блаженный Афанасий. Он пел на правом клиросе вместе с монахинями. Любил он дожигать огарки свечей. Бывало, поставит по огарку на каждый палец и держит, и они догорают, а он молится.
Народ ходил за ним толпами – всем хотелось узнать: что же будет, как и когда кончится война, живы ли дети, мужья, братья? Кто шел к нему с чистой душой, с верой в Бога, тому Господь Сам открывал, а тем, кто шел праздно, из любопытства, блаженный отвечал: «А что? Я ничего не знаю!» Один вопрос одинаково волновал всех в городе – немцы останутся или придут свои? Ответ был на этот раз вовсе незамысловатый. Его и сейчас знает каждый коренной житель города, ибо от родителей услышали и детям своим передали. Блаженный Афанасий сказал: «Сапоги уйдут, а лапти придут». Сапоги-то у немцев были крепкие, с коваными подковами.
Наши пришли. С фронта стали приходить письма, но не всем. А как верующему человеку молиться? О здравии или за упокой? Вот и шли к Афанасию Андреевичу за советом, за ответом, каждый со своей надеждой или бедой. Он всех выручал – советовал и поддерживал. Вот с таким-то вопросом – как поминать? – пришла к нему одна женщина, у которой брат и муж были на фронте. И он сказал ей о муже: «Из ржи муку сделали. А из муки рожь нельзя сделать». И получила она о нем впоследствии похоронку. А вместо ответа о брате вынес блаженный носовой платочек и говорит: «На тебе. Это я его нашел, береги!» Через некоторое время пришли люди из военкомата разыскивать родственников этого брата и сообщили, что он жив, но писать не может, так как находится за границей.
В те годы люди жили дружно, делились друг с другом горем и радостью, старались помочь ближнему. Был такой случай. Соседке Анастасии Александровны – Марфуше – долго не было писем от сына. Плачет Марфуша, убивается, а другая соседка посылает ее к Афанасию Андреевичу. Марфуша блаженного не знала, но пошла искать. Нашла его в Афанасьевской церкви. Видит, люди к нему бегут, спрашивают. Ну и она, когда подошел черед, спросила: «Как мне сына поминать? Живой ли он?» А сама глаз со старца не спускает, волнуется – вдруг скажет «за упокой». А он ее по плечу похлопал и говорит: «Вон, смотри, мама идет с сумкой. Быстро, быстро, быстро! Адрес? Где живешь? Номер дома? Иди, иди скорей, вон мама с сумкой пошла!» И убежал от нее. Ничего не поняла Марфуша, идет домой расстроенная, сама себя и других ругает за то, что верят люди всему. А про Афанасия-то думает: «Ненормальный, я ему про сына, а он про маму с сумкой. Зря только день потеряла». Пришла она на свою улицу, а там бегает дочка ее младшая. Увидела мать, бежит к ней сломя голову и кричит: «Мамка, мамка! Почтальонша от Васи перевод принесла». Остолбенела Марфуша, ее будто прострелило. Тут она все поняла: мама с сумкой – ведь это же почтальон! Прибежала она домой, а на столе перевод лежит на 400 рублей, а на обратной стороне несколько слов от сына: «Мама, лежу в госпитале, поправляюсь. Скоро приеду. Твой Василий». Вся улица узнала эту новость. Оставшиеся в живых помнят об этом и сейчас.
Там, где появлялся Афанасий Андреевич, сейчас же вырастала толпа людей – всем хотелось спросить о себе, о своих близких. А он среди толпы как не от мира сего – высокий, стройный, как струна, несмотря на возраст, весь седой, длинная борода, лоб большой, большие серые глаза смотрят как бы поверх человека. Рубашка на нем навыпуск, подпоясана поясочком с бахромой, полинявшие брючки, галоши. На шее крест и полотенце вместо шарфика. Людей он не избегал, старался как можно лучше послужить им, помочь тем, кого давно знал и кого встретил в первый раз.
Война только закончилась. Летом 1945 года на ул. Горького торговали клубникой. Вдруг народ в очереди зашумел – Афанасий Андреевич идет! Он подошел к прилавку. Продавщица насыпала ему кулек клубники, но он не взял, сказав, что такое не ест, а вот это ест, – и вынул из кармана сухарики. Потом развернулся, собираясь уходить. А в это время женщина из очереди обратилась к нему, желая задать вопрос. Но не успела она и рта раскрыть, как он, взяв ее за плечо, говорит: «За морем, за океаном тук-тук-тук! Поезжай, не бойся!» Взволнованная женщина, успокоившись, рассказала, что брат ее работает в посольстве в Америке и прислал ей вызов. А она одинокая и боится отправиться в такое путешествие. Желая получить совет у Афанасия Андреевича, она получила его, не успев задать вопрос. Блаженный старец предугадал ее мысли и укрепил в решении.
Та же женщина, что клубникой торговала, видела блаженного старца еще раз весной 1946 года. Полоскала она со своей знакомой белье на реке Орлике. А через подвесной мост проходил в это время Афанасий Андреевич. Одет он был, как всегда, в длинную домотканую рубашку с поясом, такие же домотканые брюки и босиком. На шее висел большой крест на толстой цепочке. Женщины подошли, и одна из них, давно не получавшая весточки от сына, спрашивает: «Вернется мой сын или он погиб на фронте?» Афанасий Андреевич говорит: «Вон, вон, вон идет!» и показал на идущего вдалеке военного на костылях. И через месяц вернулся сын той женщины из госпиталя без обеих ног.
Сколько людей, столько судеб. И многие из этих судеб предсказал старец Афанасий – юродивый Христа ради. Причем не только предсказал, но и помог принять правильное решение. В одной орловской семье была дочь на выданье, Тамарой звали. Афанасий Андреевич часто приходил к ним, и ему всегда были рады, любили его. Да ведь его, видно, нельзя было не любить, не почитать. Подошел он к девушке и говорит: «Трах-бах, зубов нет. Хромает на обе ноги. Плохой человек!» Вскоре пришел к Тамаре свататься жених, посмотрела она, а зубы у жениха все вставные, металлические. Тут и вспомнила она слова блаженного, испугалась и отказала жениху. А замуж потом вышла совсем за другого человека, хорошего.
Многим людям предсказал прозорливый старец их будущую работу, профессию. Одной девочке еще в 1942 году дал карандаш и сказал: «На, он тебе годится на всю жизнь. Будешь делать то, что летать будет». Так и случилось – проработала она всю жизнь конструктором в особом отделе, с космосом связанном.
А с другой, Верой, вот что случилось. Идет она однажды домой, на ул. Пушкинскую, через ров, что близ бывшей семинарии был, а во рву Афанасий Андреевич корову пасет хозяйскую. Девочке было в ту пору 12 лет, и была она веселая и смешливая. Поздоровалась со старцем. А он газету читает. Почитает – на девочку посмотрит, еще почитает – и опять посмотрит так значительно. И девочка та 30 лет почтальоном проработала, тяжелую сумку с газетами носила.
В эти годы познакомилась с ним и Мария Кириллова, супруга диакона Андрея, впоследствии взявшая на себя труд записать рассказы очевидцев о жизни блаженного. Рукопись эту монашествующие передали из Орла за границу, она была опубликована в 1988 г. в США в ежегоднике «Православный путь».
В середине 40-х годов познакомилась с Афанасием Андреевичем и Ангелина Васильевна Дмитриевская. Встреча с блаженным потрясла ее, и она, оставив родных и близких, бросив работу в Орле, стала ему и мамой, и послушницей, и духовной дочерью, разделяя все тяготы его жизни вплоть до блаженной кончины. Эта часть ее жизни рядом с блаженным Афанасием – настоящий подвиг терпения, смирения и любви к Богу и ближнему.
И власти, и органы госбезопасности были обеспокоены такой популярностью Афанасия Андреевича, и потому в апреле 1948 года он вновь оказался в Орловской психиатрической больнице. Там, как и на свободе, он был приветлив, словоохотлив, доброжелателен к людям. Выполнял любую работу, играл на скрипке и гитаре, участвовал в художественной самодеятельности больницы. Однако врачи не захотели «искать связи между предметами и решать задачи», а увидели в его пророчествах бред больного. По настоянию УМГБ свидания с юродивым Христа ради были запрещены. И лишь в начале 1950 г., после многочисленных обращений в разные инстанции А. В. Дмитриевской, его помощницы и духовной дочери, удалось получить разрешение на редкие короткие свидания в присутствии медперсонала. Однако жителей города и области эти запреты не останавливали. Они приходили и приезжали на территорию больницы и даже ночевали там, ожидая удобного случая, чтобы передать ему гостинец, письмецо или просто записочку с пожеланием здоровья и обязательно со своей просьбой. Раба Божия Лидия пишет ему: «Низкий поклон рабу Божию Афанасию Андреевичу … хочу знать о Вашем здоровье; я Вам послала два письма, но Вы мне не ответили. Афанасий Андреевич, прошу – посоветуйте мне, как жить? Что мне – жить в этой квартире или переменить на другую? Прошу вашего совета».
Другая женщина, Лёля, ложась во второй раз на операцию с тяжестью на душе, посылает ему гостинец «за свое здоровье», то есть просит его молитв и благословения. Хотя сама его не знала, но слышала о нем от других и питала к нему уважение … и надежду на помощь.
А однажды даже главному врачу больницы оказал блаженный старец неоценимую услугу. Подошел к врачу и стал настойчиво советовать идти домой. Несколько раз повторил: «Иди домой, иди домой, иди домой!» Врач сначала упирался, не шел, а когда все-таки пришел, то увидел, что вспыхнул у него дома примус (или керосинка), а дома был один ребенок. С уважением стали относиться к нему в больнице после этого случая.
Власти все больше настораживались и пугались, видя, что не отгородили блаженного Афанасия от народа стены психиатрической больницы. Время было такое, что дурманом, опиумом считалась вера в Бога, а обращения к Божиим избранникам – религиозными предрассудками.

Слесарь Хрущёв в молодости, или мифы о царской России.

Оригинал взят у maximus67 в Слесарь Хрущёв в молодости, или мифы о царской России.
Оригинал взят у wrlfck в Слесарь Хрущёв в молодости, или мифы о царской России.
Оригинал взят у shudrak           в Хрущёв в молодости, или мифы о царской России.
Оригинал взят у vip_arhitektor в Хрущёв в молодости, или мифы о царской России.



На фотографии — Никита Сергеевич Хрущев с женой. Снимок датирован 1916 годом, когда Хрущёв работал слесарем на шахте в Юзовке. Процитирую:

К XX в. достаточно высокий жизненный уровень был характерен и для рабочих провинций. Н. С. Хрущев вспоминал, что до 1917 г., работая слесарем на донецкой шахте, он материально жил лучше, чем в 1930–е гг., когда был высокопоставленным партийным чиновником в Москве «… работая простым слесарем, зарабатывал 45 руб. при ценах на черный хлеб в 2 коп., на белый – 4 копейки, фунт сала – 22 коп., яйцо стоило копейку, ботинки, самые лучшие «Скороходовские» — 7 руб. Чего уж тут сравнивать. Когда я вел партработу в Москве, то и половины этого не имел, хотя занимал довольно высокое место». Затем Хрущев честно признается, что в 1930–е гг. «другие люди были обеспечены еще хуже, чем я». Понятно, что простые рабочие и служащие получали намного меньше секретаря Московского горкома партии.
Но, может быть, Н. С. Хрущев принадлежал к высококвалифицированной рабочей аристократии и его уровень жизни резко отличался от большинства рабочих? К 1917 г. Хрущеву было только 22 года и получить такую квалификацию он просто не успел. В 1909 г. современник, требуя прибавить зарплату молодым ученым, сообщает – «только плохой слесарь получает 50 р. в месяц – жалованье кандидата в профессора, – а хороший слесарь получает 80 – 90 руб. в месяц». Следовательно, молодой Н. С. Хрущев получал не как представитель рабочей аристократии, а как «плохой слесарь». Его уровень жизни был типичным.


Мифы о царской России

В отличие от ученого мира, массовое общественное сознание живет мифами. В каждом обществе есть свой национальный исторический миф, кото-рый играет центральную роль в национальном самосознании. Общество, ут-ратившее этот национальный миф, рано или поздно обречено на распад. Вез-де в мире национальный миф склонен видеть историю своего народа лучше, чем она есть – помнить о героических эпохах и забывать о фактах, неприят-ных для общества. Особенностью современной России является то, что здесь, напротив, исторический миф представляет прошлое нашей страны во многом хуже, чем оно было в реальности.


Collapse )